МК: Алан, раньше ты по Москве передвигался на метро. Месяц назад купил себе машину, но ездишь ты пока все-таки с водителем. Когда ты, наконец, сам сядешь за руль?
– Я без водителя тоже иногда езжу, правда, только по вечерам. Ну, а так – обычно с водителем, потому что пока я не очень хорошо вожу. У меня уже был один случай за рулем… Попал в аварию.

КК: Какой кошмар!
– Да нет, наоборот, даже смешно.

МК: Кто виноват был в этом ДТП?
– Я сам.

КК: Это было в Москве или в Осетии?
– Дома, в Осетии. Я выехал на встречку и попал под машину.

МК: Бог мой! Но права-то не отобрали?
– Да, не-не. У нас с этим все нормально (смеётся).

МК: В Москве не страшно садиться за руль? Мне кажется, твои родители, там в Беслане, зная, что ты здесь, в Москве, постоянно куда-то ездишь, очень нервничают.
– Да нет, они не боятся… И я сам тоже стараюсь не нервничать. Один раз даже сам ездил на тренировку и обратно. Нормально все было.

МК: Ты живешь теперь на Кутузовском. Сколько, с московскими пробками, от Кутузовского проспекта до Ватутинок?
– Ехать минут сорок. Я ехал час.

КК: Потому что на маленькой скорости?
– Ну да. Страшновато было.

КК: Слава Богу, ты соблюдаешь скоростной режим.
– Пока (смеется).

МК: В Москве ты с какой скоростью ездишь?
– Бывает иногда даже сто пятьдесят выжимаю. Но это иногда.

КК: Недавно ты переехал с Ленинградки на Кутузовский. Потом сел за руль. С чем это связано? Ты почувствовал себя взрослым?
– Да нет... Просто время пришло: пора было покупать квартиру, машину. Наверное, первым делом игроку, особенно молодому, необходимо купить квартиру, чтобы за спиной уже что-то у него было. Дальше – машину, чтобы можно было ездить на тренировки и ни от кого не зависеть. Например, вот раньше как у нас было... Я жил на Динамо, по соседству с другими молодыми игроками – всего человек пять. После тренировки надо было быстрее бежать, собираться, есть, чтобы другие ребята тебя не ждали в клубном автобусе. Сейчас я могу дополнительно оставаться на тренировках – самостоятельно позаниматься, что-то свое поделать. Так что машина мне очень полезна.

КК: Получается, машина полезна еще и в профессиональном плане? Лично я была уверена, что в российском чемпионате объективно мало кто остается после тренировок, чтобы позаниматься индивидуально. Я помню историю с Дэвидом Бекхэмом, который оттачивал штрафные как раз после тренировок, и соответственно стал мастером своего дела.
– Я тоже пытаюсь штрафные оттачивать. Не скажу, что остаюсь после каждой тренировки. Но, когда я чувствую, что у меня есть силы, я могу дополнительно позаниматься. Или в тренажерку зайти, например. До сих пор делаю упражнения Гуса Хиддинка.

КК: Это тот самый список, который он каждому давал после сборов?
МК: Что за упражнения входят в этот список?
– Упражнения на стабилизацию, например. Они у меня крепко засели в голове, я их до сих пор делаю. Так, с мячом еще что-нибудь поделаю – для техники.

МК: Ты не первый человек, который рассказывает про упражнения на стабилизацию. Саша Легков про них тоже говорил. Ты не мог бы рассказать, что это за упражнения?
– Это обычные упражнения. Ничего в них нет сложного. Они на самом деле очень полезны.

КК: А они какие? Реабилитационные, разогревающие? Или на растяжку? Для чего они предназначены?
– Они больше идут на укрепление мышц, они дают тонус игроку, легкость.

МК: Алан, давай немного поговорим о твоей жизни… Наверняка тебя тянет домой? Как часто тебе, при твоем графике, удается побывать в Беслане?
– Как часто? Максимум два раза в год.

КК: Так мало?
– Да. И то, если получится, летом на дня четыре съезжу. А так – зимой туда еду, в начале года, до десятого января. Но в этом году я еще в Беслане не был. Хотя нет, подождите, что я говорю! Был дома! Был-был-был я дома! Просто забыл об этом (смеется).

МК: Видимо, так хорошо ты дома побыл, что даже забыл об этом (улыбается).
– Две недели летом там провел. Еще в декабре домой планирую съездить, тоже недели на две.

МК: То есть дом для тебя – это все-таки Беслан? Не Москва?
– Все-таки Беслан. Я же там родился.

МК: Что ты там делаешь, когда приезжаешь? Ведь наверняка тебе там проходу не дают, везде тебя хотят видеть.
– Ну да. В первую очередь, там надо объехать всех родственников. Всех без исключения.

МК: Их так много?
– Ой, их очень много! У мамы два родных брата и одна родная сестра, у папы три родных брата и одна родная сестра. И у каждого из них как минимум по два ребенка.

МК: С ума сойти!
– Ну да. Теперь представьте, сколько это человек. И ко всем надо заехать. А потом нужно навестить всех двоюродных братьев и сестер…

КК: У южных народов, вообще, очень сплоченные семьи. У меня такое впечатление, что когда ты возвращаешься домой, то наверняка тебя там все встречают, накрывают огромный стол… Гуляние не прекращается всю неделю. Это так?
– Да нет (смеется). Хотя отец частенько старается в первый день пригласить к нам всех соседей и накрывает большой стол.

КК: Барашка зарезаете?
МК: (В ужасе) Катя!
– Нет-нет! (Смеется). Поскромнее все там… (Опять смеется). Курицу едим или еще что-нибудь такое…

КК: Свою? Или покупную?
– Не знаю. Мама готовит, я и не в курсе (снова смеется).

МК: Какое у тебя любимое блюдо осетинской кухни? И не скучаешь ли ты здесь по родной кухне? Может, ходишь в Москве в рестораны, которые специализируются на осетинской кухне?
– В Москве я по осетинским ресторанам не хожу. Да и зачем? Мое любимое блюдо – это мамины пироги. Даже не обсуждается! Мама ведь раз в два месяца бывает в Москве и готовит их мне.

МК: Алан, ты, значит, купил квартиру. Но мы знаем, что раньше ты жил с дядей. Сейчас ты продолжаешь жить с ним?
– Да. Иногда, как я уже говорил, меня навещает мама, иногда – папа. По-разному бывает. Вот, например, сейчас ко мне приехал папа. Он скоро уедет, и тогда приедет мама.

КК: Ой, как здорово! Получается, что ты под постоянным контролем находишься?
– Да, получается так.

КК: Мама, как приедет, будет печь тебе пироги?
– Ага.

МК: А дядя у тебя строгий? Следит за тобой?
– Да нет, он не очень строгий. Если мне надо выйти вечером куда-то, то он без проблем меня отпускает. Все понимает.

МК: Чем он занимается?
– Работает. Временами. То там, то тут… Если честно, я сам точно не знаю.

МК: Кто перебрался в Москву раньше? Ты или он?
– Он, конечно. Он уже двадцать лет тут живет. И, когда я только собирался переезжать в Москву, мама сразу ему сказала, чтобы он со мной начал жить. Чтобы, когда я приходил после тренировок, на столе было, что поесть.

КК: А кто вам готовит?
– Когда мы вдвоем?

КК: Да. Неужели дядя сам готовит?
– Ну да. Дядя уже двадцать лет один живет. За это время любой бы научился готовить.

КК: А бытовые проблемы кто решает? Кто стирает, кто гладит?
– Гладит тоже он. Постирать, я сам могу. Вещи закинуть в машинку для меня не проблема (смеется).

КК: Но ты ему чем-нибудь все-таки помогаешь? Пыль, например, вытираешь со шкафов? Хоть что-нибудь по дому делаешь?
– Ну, раньше мы вдвоем делали уборку. Сейчас он больше этому времени уделяет. Иногда, когда совсем уж нет времени, мы на один день нанимаем домработницу. Она нам делает генеральную уборку.

МК: На месяц вперед!
– Ну что ты говоришь! У нас дома нормально все, чисто (смеется).

КК: Я хочу обратиться к дорогим читателям нашего блога, потому что, наверное, не все знают, почему у Алана Дзагоева совершенно нет времени на то, чтобы заниматься генеральной уборкой. Все потому, что у глубокоуважаемого Леонида Викторовича Слуцкого практически не бывает выходных!
МК: Ну да. Алан, а твой дядя увлекается футболом? Ходит на матчи ЦСКА?
– Конечно. Он в детстве сам играл в футбол. И он ходит на каждый наш матч.

МК: Гордится, наверное, тобой?
– Ну да (улыбается). После игры всегда что-то подмечает. Он, если честно, не совсем дуб в футболе. Что-то в нем понимает.

КК: Совсем дубы – это мы с Машей.
– Нет-нет, я бы так не сказал (смеется).

МК: Ты сам в футболе дуб или не дуб?
– Думаю, в футболе я не дуб. Футболист обязан разбираться в тонкостях игры. Это неотъемлемая часть его работы.

МК: Алан, раз уж мы немножко затронули футбольную тему, то хочется ее продолжить и поговорить о ЦСКА. Состав, на мой взгляд, у вашего клуба один из сильнейших в чемпионате России. Но не всегда все получается.
– Да, ты права. И скамейка у нас большая. Постоянная конкуренция за место в основе. Все пытаются доказать своё право на место в основном составе. На тренировках это особенно видно. С приходом Вагнера все ребята задвигались. До этого, может, чувствовали себя как-то вальяжнее. Сейчас такого нет. Но я имею в виду только тренировки. Плюс, пришли другие игроки – Тошич, Думбия… Усилилась конкуренция в линии атаки, и все забегали.

МК: Твой главный конкурент за место в основе – это все-таки Хонда. Как ты переживаешь то, что иногда, ты не проходишь в основной состав? Как вы с Хондой уживаетесь? Общаешься с ним? Я почему спрашиваю. Он просто по-русски не говорит...
– Ну да, а с английскии у меня не очень. Я его, правда, начал учить. Примерно уже семь уроков было. Когда бывает время, вызываю учителя на дом.

МК: Та же ситуация, что и с домработницей.
– (Смеется). Нет, преподаватель к нам почаще приходит, чем домработница. Не знаю, что сказать по поводу Хонды… Я к нему нормально отношусь. Не испытываю к нему ничего такого. Я же не могу презирать его только за то, что он играет, а я – нет. Я знаю, что если я буду играть стабильно – постоянно забивать голы и отдавать передачи, то тогда я буду проходить в состав. А так, как я сейчас играю – одну игру хорошо, а другую плохо...

МК: Ты сам говоришь, что ты одну игру играешь хорошо, а другую плохо. Почему так происходит? Почему ты не можешь хорошо играть в каждом матче?
– Я думаю, что у меня в силу возраста нет еще стабильности. Плюс, в начале сезона я пропустил все сборы. Я замечаю, что после одной игры я хорошо чувствую себя физически, после второй тоже, а после третьей я уже подсдуваюсь. Не совсем, но чувствую себя уже не очень. Я думаю, это из-за того, что я пропустил всю предсезонку. Но тут причин еще можно поискать. Самое главное – их надо искать в себе.

КК: Ты говоришь, что играешь от матча к матчу. Но, тем не менее, это не помешало тебе стать, по мнению специалистов, лучшим на поле в последнем отборочном матче сборной России против Словакии. С Андоррой ты тоже играл. Пусть не целый матч, ты вышел на замену Быстрову, но все равно можно сказать, что произошел качественный скачок именно в игре за сборную. Согласен со мной?
– Наверное, да. В сборной я уже хорошо зарекомендовал себя. Не знаю почему. Просто я понимаю футбол Адвоката. Я как-то разговаривал с Борисом Левиным из «Спорт-Экспресса», и он спросил меня, на кого похож Адвокат. Я ответил, что на Игоря Осинькина, который был моим тренером во Владикавказе. Так вот, взгляды на футбол у них одинаковые – вплоть до нюансов, до мелочей. Тактика даже одна и та же! Просто, например, у Хиддинка я играл так, как Семшов сейчас играет, а у Адвоката я действую ближе к атаке.

КК: Тебе так больше нравится?
– Наверное, да. Но, в принципе, я без проблем сыграл бы и на другой позиции, например, на той, где сейчас работает Широков – он ближе к защитникам играет. Я это еще по второй лиге помню. Может быть, я буду уступать физически, но все нюансы опорной зоны я знаю.

МК: У тебя с Адвокатом уже сложились какие-то личностные отношения? Мне кажется, все-таки неспроста он тебя в матче со словаками выпустил в основе.
– Ну, не знаю… Личностные отношения тут, я думаю, не при чем. Наверное, на тренировках я доказал ему, что готов играть. Ноэто не значит, что я сейчас в каждом матче сборной буду выходить и отрабатывать на поле все 90 минут. Нет! Следующий матч у нас с ирландцами. Я не удивлюсь, если против ирландцев я не выйду в основе. Потому что я не очень хорошо провел последние матчи, разве что с «Лозанной» более-менее отыграл.

КК: Я помню, как сильно ты переживал то, что тебя не выпустили в матче с Германией. Сейчас, когда ты не играешь, испытываешь такие же эмоции?
– В матче с Германией вообще непонятная ситуация сложилась. Я испытывал тогда проблемы, из-за которых и пропустил начало этого сезона. Из ЦСКА позвонили в сборную и сказали, чтобы я поехал на рентген. В итоге я приезжаю в гостиницу, Хиддинк встречает меня и спрашивает, что такое, что случилось? Я сказал, что врачи решили, что меня надо проверить. «А… Значит, так», – сказал Хиддинк. – «Теперь у нас проблемы». Я тогда не понял, к чему он это. Может, он хотел меня на замену выпустить. Я был к этому готов! Несмотря на боль. Я и до этого играл с болезненными ощущениями – с Манчестером, например. Я был готов играть! Но Хиддинк меня не выпустил, и я был сильно разочарован.

МК: Что за травма у тебя была? Напомни, пожалуйста.
– Не знаю даже, как сказать. У меня были проблемы с паховыми кольцами (стесняется).

МК: Катюш, ну зачем ты спросила Алана про матч с Германией? Давай уже не будем ворошить прошлое.
КК: Просто Алан тогда очень сильно переживал. И я хотела спросить, как он переживает cейчас то, что иногда не попадает в основу? Насколько менее болезненно? И как относится к тому, что может, как он сам говорит, не попасть в состав на матч с Ирландией или с Македонией?
МК: Алан, а ты так в этом уверен? Мне кажется, все будет нормально и на замену Адвокат тебя точно выпустит.
– Даже если я не попаду в состав на следующие матчи сборной, то ничего страшного точно не произойдет. Я имею в виду, если я не выйду в стартовом составе. К этому я уже привык. Когда я только начинал и был еще моложе, то многого не понимал. А в жизни всякое бывает. Можешь играть, а можешь и не играть. Сейчас ты в хорошей форме, а через три месяца в плохой. Самому хочется на поле, но кто-то из запасных оказывается посильнее тебя и ему дается шанс. Сейчас я все это понимаю и не обращаю на это внимание. Просто говорю себе, что надо дальше продолжать работать. Придет время, и я снова окажусь в хорошей форме.

МК: Мне кажется, это очень правильная философия. На сколько процентов ты выкладываешься? Я имею в виду даже не какие-то конкретные матчи, а вообще, в принципе.
– На все сто!

МК: Этот ответ я и хотела услышать.

Источник